Еще совсем недавно в наших лесах и степях жили большие дикие быки — зубры. Бродили они небольшими группами: коровы, молодые бычки и телки — по шесть – восемь голов. А быки отдельно и тоже компаниями: по три — четыре. Только в августе — сентябре быки возвращались к своему излюбленному стаду и изгоняли из него молодых двухлетних бычков.

Телята рождались весной и в начале лета, через час уже вставали, покачиваясь, на тоненькие ножки. А еще через полчаса бежали, спотыкаясь, за коровой.

На заре истории зубры обитали повсюду: на родине галлов, германцев, шведов, румын, славян. Только в Греции, северной Испании и Англии зубров истребили еще в доисторические времена.

В нашей стране в ту пору зубры жили и в лесах и в степи. Феодалы, князья да короли, как видно, объедались зубрами: десятками животных подавали на одном пиру. Что касается самих зубров, то они, конечно, пережить такого обжорства не смогли: всюду быстро исчезали. Во Франции уже в VI веке не стало зубров. В Прибалтике последнего зубра убили в 1755 году, в Румынии — В 1762, а в Германии — в 1793. Так что к началу нашего века зубры спасались от людей только в лесах Беловежской пущи и Северного Кавказа (в верховьях Кубани, там, где раскинулся сейчас Кавказский заповедник). Но и сюда за ними скоро пришли.

К 1920 году на Кавказе уцелело, по-видимому, только пять — десять зубров. В 1926 году пастухи встретили трех зубров, вероятно последних, и убили их.

В заболоченном равнинном лесу нашли последнее прибежище беловежские зубры. Но в августе того же года началась первая мировая война. Зубры, напуганные, рассеянные по окрестным лесам, часто попадали в полковые котлы. К концу войны В Беловежской пуще осталось только девять зубров. До 1920 года дожила лишь одна корова. Но в феврале на следующий год ее выследил некий Бартоломеус Шпакович, бывший лесничий пущи. Рука его не дрогнула, и совесть в нем не заговорила, когда он всадил одну за другой несколько винтовочных пуль в испуганное животное, которое он обязан был охранять по долгу прежней службы. Так погиб последний вольный беловежский зубр.

А когда залпы войны отгремели, люди поняли, как бессмысленно и глупо перебили редких и красивых животных.

На защиту зубров встал Ян Штолеман, польский натуралист. На Парижском конгрессе в 1923 году он предложил, пока еще не все потеряно, создать Международное общество сохранения зубров. Предложение его приняли.

Начали с того, что провели «инвентаризацию» хозяйства: 56 живых зубров в парках и зоопарках пятнадцати различных стран, 80 чучел и 120 черепов в музеях.

Первое время работа продвигалась медленно. Когда в 1932 году была опубликована первая «Племенная книга» зубров, в ней числилось 30 чистокровных животных.

Энергичному вмешательству немецких зоологов братьев Лутц и Хейнц Хеков зубры обязаны своим возвращением почти с того света. Зоологи решили, что самым надежным и быстрым методом спасения зубра должно стать поглотительное скрещивание с американским бизоном, ближайшим на земле родственником зубра. Гибридов уже первых нескольких поколений, к которым раз от разу приливалась кровь зубра, даже специалисты не могли отличить от чистокровных зубров.

И вот настал, наконец, знаменитый день, когда зубры после тринадцатилетнего отсутствия вновь появились на Кавказе. В 1940 году пять зубробизонов завезли в Кавказский заповедник. Через четыре года там паслись уже одиннадцать, а еще через двенадцать лет — сто шесть зубров. Под охраной конных пастухов звери каждое лето поднимаются высоко в горы, на альпийские луга, а зиму проводят в пихтовых лесах по склонам гор, где для них заготавливают сено.

С 1946 года зубров стали разводить и на нашей территории Беловежской пущи, еще через два года — в Центральном зубровом питомнике под Серпуховом, в 1955 году — в Хоперском заповеднике, а через год — в Мордовском.