Фифи — Tringa glareola L.

Местное белорусское название «бакасик»

Птица по размера, общей окраске и рисунку оперения очень похож на черныша, но верх тела у фифи светлее, белые пестрины на спине и кроющих крыла крупнее, стержень первого махового пера и подмышечные перья белые, поперечные темные полоски на хвосте более узкие, чем у черныша.

Вес и размеры: самцы — вес (1) 63,5 г, длина тела 165 мм, крыла (9) 116,7— 131 (122,5), хвоста 47,4—60 (50,8), клюва (9) 25,4—31 (29) мм; самки — вес (3) 72,5— 76 г, длина тела 150—170 мм, крыла 126—131, хвоста 44—53, цевки 40—43, клюва 27— 30 мм.

Этот хорошо известный охотникам куличок встречается во всех районах Белоруссии на берегу почти любой речушки, осушительной канавы, на маленьких поросших осоками и хвощом болотцах, среди полей, а также на выгонах с участками грязи и лужами. По численности превосходит черныша. Это объясняется тем, что фифи экологически более пластичный вид, обитающий в разнообразных биотопах.

Весною фифи прилетает значительно позже черныша. Наиболее ран-17 оплота — отмечена в Пинском районе. Поющий самец встречен там же 27 апреля, что свидетельствует о начале гнездования.

В центральной части Белоруссии (Пуховичский район) фифи отмечены нами на р. Птичи 12 апреля, хотя прилетели они, вероятно, раньше. На Припяти, по наблюдениям Кири-кова (1929), в 1928 г. пролет их закончился к 4 мая.

После прилета кулички держатся небольшими (3—10 штук) стайками в тех же местах, что и черныши. Но вскоре местные разбиваются на пары и занимают гнездовые участки. Ими служат как открытые, так и заболоченные лесные окраины, луговые болота с зарослями кустарника и кочковые выгоны и броды с грязью и лужами.

Токовавшего самца в Пинском районе Шнитников наблюдал 27 апреля. Брачная песенка фифи мелодична (по Мензбиру, звучит как «тиль-лиль-лиль»), самец поет ее на лету, трепеща крыльями и постепенно спускаясь на землю или присаживаясь на верхушку дерева.
При повторной кладке таковая песенка этого куличка слышна иногда и в июне, что отмечено, например, в Слуцком районе 14 июня 1911 г.

Гнезда фифи устраивают на кочке поблизости от воды, обычно в траве. По литературным данным, известны случаи гнездования этого куличка и на деревьях в старых гнездах дроздов (Гладков, 1952). В полной кладке 4 крупных конусовидных («куличьей формы») яйца бледноохристого или бледно-оливкового цвета с красновато-бурыми пестринами, собранными на тупом конце, и более глубокими бледно-бурыми пятнами. Размеры яиц в среднем 37,3 на 26,6 мм.

В районах Полесья начало яйцекладки приходится на конец апреля. Слегка насиженные яйца в Пинском районе находили между 5 и 8 мая (1903 г.). В Гродненском районе 2 гнезда с полными кладками найдены 30 апреля (1950 г.) (Семашко, 1956). Однако в другие годы в это время и позже (12 мая) кладки были еще неполными.

Птенцы у фифи выводятся в начале или в конце последней декады мая. В Волковысском районе пуховые птенцы (3 штуки) найдены 29 мая, в Великоборском лесничестве (Речицкий район, Гомельская область) птенцов в возрасте 4—5 дней, которых самка переводила через лесную дорогу на соседнее болотце, мы встретили 10 июня 1930 г. Самка при этом с отчаянным криком носилась вокруг нас, подлетала к носу неподвижно замершей легавой, садилась перед нею на землю, то на ветки деревьев в 10 шагах. Куличата сначала стояли на дороге, вытянувшись неподвижно, затем разбежались.

В окрестностях Славгорода на заболоченном выгоне мы видели стайку фифи 13 июня. Летный птенец добыт 28 июня 1926 г. в Наровлянском районе.

С июля выводки и отдельные особи встречаются главным образом по берегам речек и на грязевых отмелях озер. С этого же времени они начинают собираться в стайки. Под Тереховкой, например, 6 июля 1929 г. мы видели стайку из 6 штук, а под Дукорой (Пуховичский район) 30 июля встретили кочующую стайку из 15 штук, опустившуюся на лужу среди кочковатого луга. На Днепре пролетные стайки в 10—20 куликов мы встречали весь август, а одиночные особи — в сентябре.

Последний осенний экземпляр добыт на Днепре (под Горвалем) 2 сентября 1930 г. На оз. Ревучем 4 экземпляра собраны И. П. Петуховым с 18 по 23 августа 1925 г. (Станчинский, 1929). В Беловежской пуще в 1951 г. последний экземпляр встречен 9 сентября (Гаврин).

Охотничьего значения, как и предыдущий вид, почти не имеет.